Все в комнате подхватили его смех, все, кроме Марии. Вокруг нее раздавался хриплый хохот, напоминающий лай собак на луну. Она заткнула уши, отвернулась и увидела Карлоса. Его квадратный подбородок, прямой нос, мягкие полные губы.

— Карлос! — В три шага она очутилась рядом и повисла у него на шее, едва не рыдая от радости.

— Мария, — он улыбнулся одними губами. Голос у него был неживой, а карие глаза, в которых прежде так часто плясали искры озорства или наслаждения, теперь, казалось, не видели ее и не отражали желтого пламени в камине.

Она в отчаянии прижала его к себе, не желая отпускать.

— Пойдем со мной, Карлос. Здесь тебе не место. Пойдем скорее. Дверь даже не охраняется.

Карлос продолжал улыбаться, но даже окоченевший труп хранит на лице более живую усмешку.

— Зачем ты сюда пришел? Зачем, Карлос? Как ты мог?

— Они сказали, что я слабак, — сказал он. Мгновенный след боли промелькнул в его ровном голосе. — Что я не смогу обыграть Генерала.

— Кто это сказал?

— Его люди.

— Они лгали, — сказала Мария. — О, Карлос, неужели ты не видишь, что здесь никто не выигрывает?

Голос Генерала прервал их разговор, и, пока он говорил, все другие разговоры вокруг стихли.

— Сеньора, вы оскорбили честь этого дома.

Ярость захлестнула Марию.

— А мне плевать. Вы мне не докажете, что не подтасовываете карты. Почему никто никогда от вас не возвращается? Потому что они всегда проигрывают.

— Может, хочешь поспорить на это?

— Нет, — сказала Мария. Но внезапно ее озарила идея. — Однако я не отказалась бы сыграть с вами, Генерал. При одном условии.

Генерал оскалил в усмешке белые зубы, напоминающие острые перламутровые ножи.

— Каком же? — спросил он.

— Если я выиграю, вы позволите мне и моему мужу уйти.

— А если проиграешь?