Мария закусила губу и спросила себя: а что ты, собственно, ожидала? Она быстро зашагала мимо домов друзей и соседей. Каждый встречный смотрел на нее с сожалением, словно думал про себя: pobre dies

Когда она дошла до центральной площади городка, уличный метельщик Рамон печально поприветствовал ее. Она кивнула, высоко подняла голову и пошла дальше.

Вскоре она добралась до большого розового дома, окруженного высокой стеной, увитой оранжевыми бугенвиллеями. Здесь жили немцы, немцы, свободно говорившие по-испански и даже немного на гуарани, хотя Мария притворялась, что не понимает, когда они обращались к ней на этом языке. Гуарани был не для иностранцев. А немцы всегда останутся extranjeros

Педро, работавший у немцев шофером, стоял у ворот, склонившись над сверкающим капотом большого синего «Пежо», и полировал и без того гладкий металл. Он приходился Марии троюродным братом по материнской линии. Педро был крупным мужчиной, почти таким же высоким, каким был дед Марии — Мигуэль: руки и ноги, словно стволы деревьев, на голове шапка иссиня-черных волос, блестевших в утреннем свете.

Золотые часы на запястье Педро поймали солнечный луч и отбросили радужного зайчика на капот. Мария знала, что Педро купил машину на деньги, полученные от контрабанды английского виски через границу в Боливию. Того, что платили ему немцы, естественно, не хватило бы на такую роскошь.

Он взглянул поверх машины, заметил Марию и улыбнулся.

— Hola, bonita

— Иду к Генералу выручать Карлоса.

Улыбка умерла на губах Педро. Глаза сделались жесткими и потемнели. Три лета назад пропала его кокетливая сестра Ита, вся состоявшая из серебристого смеха и сверкающих черных глаз. Кое-кто из соседей говорил, что ее забрали люди Генерала, увезли в черной машине с зеркальными стеклами. Другие утверждали, что она пошла туда по своей воле, работать шлюхой в генеральском казино. В любом случае домой она не вернулась.